Женщина-прокурорка, которая утверждает, что стала жертвой сексуального насилия со стороны бывшего руководителя Осаки, подала иск против государства, экс‑шефа окружной прокуратуры и ряда лиц. Она требует около 83 миллионов иен компенсации, заявляя, что сама пережила вторичную травму из‑за действий и бездействия органов обвинения.
Обвинения против бывшего главы и ход уголовного процесса
Ответчиком в гражданском деле выступает Кэнтаро Китагава — бывший глава Осаки, который занимает центральное место и в уголовном разбирательстве. Ему инкриминируют, в том числе, квалификацию квазининужного сексуального насилия. По версии обвинения, после служебного собрания Китагава довёл в служебные апартаменты прокурорку Хикари, которая находилась в состоянии сильного алкогольного опьянения и была не в состоянии дать согласие, и совершил нападение.
В прежних слушаниях Китагава сначала признавал свою вину и приносил извинения, однако затем сменил позицию: заявил, что считал, будто имело место согласие, и заявил о невиновности. Такое поведение затормозило процесс — более года прошло без назначения следующего заседания.
Распространение персональных данных и реакция внутри прокуратуры
Хикари рассказывает, что после инцидента попыталась продолжать работу и не сразу рассказала мужу. Когда она всё же обратилась к начальству и взяла больничный, выяснилось, что её имя и личные сведения, в том числе данные о супруге, распространились не только в окружной прокуратуре Осаки, но и в других прокуратурах и в Министерстве юстиции. По её словам, один из заместителей прокурора, присутствовавший на том собрании, сообщил внутри организации её имя.
Женщина просила отстранить этого заместителя от работы в том же учреждении, однако просьба не была немедленно удовлетворена — сотрудник в итоге получил лишь небольшое дисциплинарное взыскание. Представители Хикари отмечают, что старшие сотрудники Осаки отправляли электронные письма, в которых критиковали её публичные заявления и предупреждали, что озвучивание информации осложнит объяснения со стороны ведомства.
Несмотря на участие Хикари в системе участия потерпевших, ей почти не сообщали о ходе уголовного дела против Китагава — неясно, проводились ли дополнительные следственные действия и какие вопросы будут оспариваться в суде. По словам её представителей, прокуратура, которая должна была поддержать пострадавшую, стала источником дополнительного давления и изоляции.
Иск, требования и призыв к независимому расследованию
В иске против государства Хикари утверждает, что власти не выполнили обязанности по обеспечению её безопасности: они не прекратили распространение её идентифицирующих данных и не перевели заместителя прокурора с рабочего места, куда она надеялась вернуться. Пострадавшая настаивает, что её цель — получить безопасные условия труда.
Она также просит создать независимую внешнюю комиссию для расследования и внедрения мер, которые предотвратят подобные случаи в будущем. В ответ прокуратура заявляет, что у неё уже есть каналы по реагированию на домогательства и что необходимые шаги были предприняты. Министерство юстиции и окружная прокуратура Осаки отказались от комментариев, отметив, что иск им ещё не поступил.
Более чем через семь лет после предполагаемого инцидента борьба Хикари переходит за пределы уголовного преследования одного человека и превращается в вызов всей системе прокуратуры. Дело ставит острые вопросы о том, как государственные институты защищают пострадавших внутри собственных рядов и насколько эффективно внутренние механизмы препятствуют обязанности к ответственности.
