Небольшая деревня Асука в префектуре Нара хранит следы четырнадцати веков японской истории: развалины древних столичных поселений, пестрые фрески в кургане Такаматсудзука с изображениями так называемых «Асука- красавиц» и широчайшие участки сатояма — пейзажа, который многие по‑праву считают первоначальным обликом Японии.
Махороба: пейзаж и ритм деревенской жизни
Название Асука часто связывают со старым словом «маhoroba», означающим «замечательное, уютное место для жизни». И действительно: террасные рисовые чеки, меняющие цвет по сезонам; полосы ярко‑красных «лилий‑пауков» вдоль узких дорожек; дети, гоняющиеся за насекомыми в полях — всё это создаёт ощущение места, где традиция и природа идут рука об руку.
Деревня с населением около 5 000 человек расположена примерно в часе езды от центра Осаки, за горным хребтом. Археологические памятники периода Асука, которым около 1 400 лет, до сих пор раскиданы по окрестностям, а сам ландшафт защищён законом. Но главный хранитель облика деревни — повседневная жизнь людей, центр которой по‑прежнему — рис.
От магазина к полю: история семьи Сэгава
Семья Сэгава переехала в Асука в 2014 году. Кэн Сэгава до возвращения в деревню работал в торговле, в универсальном магазине, но решился работать с землёй и стал выращивать рис. Он отказывается от пестицидов и химических удобрений, стараясь вернуть методы земледелия, основанные на гармонии с почвой и окружающей экосистемой.
Ежедневные мелочи в их доме отражают эту привязанность: вокруг кипящего рисоварочного котла слышны реакции семьи — «Да… стоит, стоит», «Я рад, что хорошо сварилось, пахнет отлично», «Это жизнь с рисом. Вкусно… вау, это удивительно». Эти простые мгновения подчёркивают, что рис для жителей Асуки — не только еда, но и образ жизни.
Сэгава сравнивает высадку рассады с выпуском детей в мир: «Это как выпускать их в общество». Его поля и общинные практики вновь возрождают забытые ритуалы — например, сабури моти, шарики из толчёной пшеничной массы, которые кладут на рис в качестве приношения за хороший урожай. Возрождение таких обрядов помогает людям собираться вместе и восстанавливать социальные связи.
Природные угрозы и преимущества органики
Жизнь в поле диктуется сезонами. Летом рис подвержен нашествию сорняков, таких как конаги, и насекомых. В 2020 году в Нара зафиксировали вспышку планторополучателей, худшую за примерно 50 лет: многие поля уничтожило. Несмотря на это, угодья Сэгава, где не применяют химии, пострадали меньше — благодаря разнообразию насекомых, естественные хищники сократили численность вредителей.
Эта зависимость от баланса в экосистеме означает и трудоёмкость: без удобрений и инсектицидов требуется много ручного прополки. Но и вознаграждение ощутимо: к осени рис даёт золотые колосья, и «зерна блестят, форма ровная, зернышки полны», как отмечает сам фермер.
Зимние работы тоже носят общественный характер: оставшиеся от возделывания материалы используют в социальных и благотворительных проектах, продолжаются ритуалы плетения священных канатов и сжигания их в конце сезона — символическое завершение цикла.
Сохранение полей и традиций не лишено вызовов: сокращение населения ставит под вопрос, кто будет поддерживать этот ритм в будущем. Но у Сэгава есть надежда: вокруг появились ученики, которые учатся у него ремеслу, а местные семьи продолжают гулять по полям с детьми, передавая опыт следующему поколению.
Асука остаётся местом, где «корень жизни» — ınе, рисовая рассада — по‑прежнему питает не только землю, но и общину. И пока кто‑то готов засевать одно зерно, этот цикл будет начинаться снова и снова.
